ВЫБЕРИТЕ ЯЗЫК
CHOOSE LANGUAGE
选择你的语言

РУССКИЙ ENGLISH 繁體中文

300 секунд кромешной тьмы, или Второе дыхание троллейбуса

| 17:32
Арт-статьи.

Репортаж по ту сторону действительности

Сквозь крошечное миллиметровое отверстие льется свет, и я вижу пучок лучей, подобный тому, который изображен на картинке в учебнике физики. Но в отличие от учебной картинки, этот поток живой, я могу сосчитать каждый его лучик, это настолько завораживает, что на какое-то время я напрочь забываю, зачем я здесь, и не могу отвести глаз.
Сегодня Всемирный день пинхола, мы в Мариуполе на Гогольфесте, в троллейбусе, который стараниями Владимира Буслова, Вальдемара Клюзко, Игоря Бельского, Владимира Финогенова, Елене Мозгиной, вашей покорной слуги, дирекции Гогольфеста и городских властей превратился в фотоаппарат.

Арт-статьи.
Арт-статьи.

«ТЮ!» и Всемирный день пинхола

До нас троллейбусом никто в мире не делал фотографий. Это безумный эксперимент.
Мы с Игорем Бельским закрываемся в фотоаппарате. Одна мысль о том, что ты можешь попасть внутрь святая святых фотографа и видеть, как преломляются лучи света, как рисуется картинка на светочувствительном материале, приводит в волнительность, вызывает трепет. Как будто попадаешь в зазеркалье, о котором писал Льюис Кэрролл, тут ходят на головах и «сквозь дверцу в чудесный сад» попадают на пленку. Все это действо можно наблюдать благодаря длинной выдержке – 34 минуты.
Сначала закрывается затвор, заклеивается скотчем со всех сторон, чтобы не дай бог не проскользнул луч света, иначе все пропадет еще до съемки, пленка засветится. Затем мы наощупь находим рулон с пленкой, разматываем, снимаем бумажную подложку и крепим на планшет.
В кромешной тьме время перестает иметь значение, его попросту нет. Понять, сколько длился подготовительный процесс, не возможно.
Мы все не решаемся открыть затвор, потому что не уверены, что свет нигде не проникает. Я поднимаю голову и вижу над собой мириады крошечных точечек-звездочек. Я отбрасываю тень на планшет, вижу, как тень движется вместе со мной, но при этом пытаюсь рассмотреть свою ладонь, кручу ее так и сяк и ничего не вижу. Парадокс. Игорь испытывает подобные ощущения. Что это? Свет, падающий сквозь точечки-звездочки? Или сочится где-то по углам, прорывается по краям затвора? А может, это галлюцинация, коллективный психоз?
– Скоро уже там? – Раздается голос Владимира Ивановича Буслова, который помогает нам организовать съемку за бортом фотоаппарата.
Мы открываем затвор и видим людей с транспарантами. И слышим.
В мегафон раздаются крики:
– Почему здесь цветной троллейбус? Кто вам заплатил? Подать сюда Вальдемара!
В какой-то момент я понимаю, что это демонстрация против Гогольфеста, против городских властей и против… Вальдемара, который сделал все возможное и не возможное, чтобы превратить старый троллейбус в фотоаппарат.
Мысли роятся в голове. А вдруг сожгут? Но я понимаю, что в прифронтовом городе максимально следят за порядком, и самое страшное, что может произойти, это раскачивание троллейбуса. И тогда изображение смажется, ничего не выйдет.
По-настоящему страшно лично мне будет потом, ночью, когда мы придем проявлять.
Наконец раздается сигнал по ту сторону действительности, который говорит о том, что время экспозиции истекло. Мы закрываем затвор, снимаем негатив с планшета, кладем его в бочку и выходим.
На площади практически пусто. Демонстрации как будто не было.
– Что это было? – спрашиваю у Владимира Ивановича. – Что хотели эти люди?
Оказывается, мариупольская галерея «ТЮ!» пришла увековечить себя в истории и устроила перформанс! Уже вечером я увидела на фотографиях в интеренете их транспаранты с витиеватой буквой Х, надписью «Оперный теракт» и прочими, которые вызвали безудержный смех. Надо отдать должное этим людям, мужественно выдержавшим 34 минуты экспозиции. Некоторые, особо стойкие, даже не «размазались».
Но в троллейбусе было совершенно не смешно!

Арт-статьи.
Арт-статьи.

Управдом, бессонная ночь и швейная машинка

Наверное, история не знает случаев, когда к конкретной дате, конкретному проекту все окончательно готово.
Накануне Всемирного дня пинхола у нас был не пошит светонепроницаемый конверт для пленки, не проявлены тестовые снимки.
В Мариуполь мы прибыли со швейной машинкой. Надо было сшить 40 кв. м черной палатки, потому что зачернить троллейбус так, чтобы там была кромешная тьма, как мы ни старались, было не возможно. Когда я приступила к работе, стало ясно, что здесь нужна промышленная швейная машинка, а не старая бабушкина «Подолка». Ни одна здравомыслящая швея не взялась бы за эту работу в столь сжатые сроки.
У нас осталась последняя ночь, чтобы дошить и проявить тесты.
Я чувствовала себя андерсеновской Элизой, которая должна была успеть до рассвета, до своей казни пошить братьям рубашки из крапивы, чтобы спасти их.
Когда с конвертами было покончено, мы взялись за проявку.
Мы завешиваем черной тканью окно, дверь одеялом, чтобы сквозь нее не сочился скудный ночной свет, и приступаем.
Я исполняю роль часов. Игорь полощет негатив в кювете. Время проявки 10 минут.
– Один, два, три… сто пятьдесят, триста пятьдесят восемь…
Накатывает истерика. После нескольких часов беспрерывного сверхскоростного шитья я вдруг превращаюсь в часы. Хочется дико хохотать, хочется сидеть, лежать, спать. Но нельзя – собьюсь со счета. Я упираюсь лбом в стену, чтобы легче было стоять и продолжаю счет.
Когда было все дошито, проявлено и стало уже светать, мы решили прикорнуть на пару часов.
Вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стоит управдом и сообщает, что мы залили соседку снизу. То ли трубу где-то прорвало, то ли сквозь щель в ванной натекло.
Потом были залитая соседка, явно озлобленный тем, что кто-то сдает квартиру и на этом зарабатывает деньги, сантехник, сама хозяйка, причитающая и хватающаяся за голову.
Казалось, вот она, казнь. Сейчас начнутся разборки, и съемка сорвется.
А часики тикали.
Но постепенно вся эта братия успокоилась, а мы в издерганном состоянии и подавленном настроении отправились на съемку. Знать бы в тот момент, что через несколько часов нас ждет перформанс от «ТЮ!».
В звенящей тишине
Город уже давно спал. На площади фонари озаряли желтым светом троллейбус. Было тихо. Только иногда звенящую тишину вскрывали голоса молодежи, которая в поисках приключений гуляла по ночному городу.
Мы опять заходим в троллейбус и закрываемся. Нас ждет проявка.
И вот тут становится действительно страшно. Если кто-то ворвется внутрь, услышав в ночной тиши, как звенит будильник в телефоне, отмеряя время проявки, ни один военизированный патруль добраться не успеет.
В углу троллейбуса в сумке спрятан телефон, дабы не светил, когда зазвонит будильник.
Палатка закрывается и снова воцаряется кромешная тьма. В бочку заливается проявитель. Мы начинаем вращать бочку, чтобы проявитель омыл весь негатив. Это все дается непросто – вес бочки с жидкостью около 15 кг. Мы перекладываем ее из руки в руку.
Время опять исчезает.
Кажется, что вращение бочки не закончится никогда. Но тут раздается спасительный глас будильника.
Сливаем проявитель, заливаем стоп-ванну из уксуса, опять вращаем. Снова сливаем и льем фиксаж. Все. Можно открыть палатку и наконец выключить будильник.
И тут я теряю ориентацию. Не понимаю, в какую мне сторону выходить, испытание никак не для страдающих клаустрафобией. С трудом, строго следуя указаниям Игоря, я нащупываю молнию и открываю палатку.
Так хочется понять, получился ли кадр, что терпеть больше нет мочи. Мы вытаскиваем бочку под свет желтых фонарей и вытягиваем негатив. В тусклом свете пытаемся разглядеть, есть ли изображение.
Получилось! Окрыленные и до безумства счастливые, мы впервые за двое суток можем позволить себе поспать.

Арт-статьи.
Арт-статьи.
Арт-статьи.

Байкеры, море и ужин в туалете

В одну из поездок из Мариуполя в Киев мы в поезде знакомимся с мариупольским байкером Большим Эдом и взахлеб рассказываем о нашем проекте. И вот мы встречаемся с ним на Театральной площади, перед тем, как будет снят второй кадр на троллейбус. Пораженный вирусом пинхол-троллейбуса, Эд берется организовать нам байкеров для съемки, и, спустя пару часов, они заполняют площадь.
Сегодня с нами Андрей Бондаренко из Запорожья. Мы уже втроем заходим внутрь фотоаппарата и начинаем шаманить по отработанной схеме. Внутри безумно жарко и душно до изнеможения. Пот ручьем льется по телу. Дышать невозможно. В какой-то момент я понимаю, что начинаю терять сознание. Если я упаду в кромешной тьме, меня никто не найдет, просто не поймут, что случилось. Выйти уже нельзя. Негатив наклеен на планшет. Уже никто даже не пытается ловить лучи, искать движущуюся тень на планшете, всматриваться в «звездное небо». От духоты мы все на грани потери сознания.
Мы решаем проявлять немедленно, не откладывая этот процесс на ночь. Заливаем проявитель, вращаем бочку, в этот раз она кажется из-за жары в несколько раз тяжелее. Но слить не можем. Забился кран. Ждать нельзя. Потом, когда мы покинем сей душный предел, выяснится, что температура проявителя 33,3 градуса при норме 20. Еще пару градусов – и светочувствительная эмульсия слезла бы с негатива.
Андрей хватает бочку, переворачивает и сливает в ведро. Теперь надо вымокать остатки проявителя, но вдруг оказывается, что полотенца потеряны, в душной темноте искать их, ползая на карачках, времени нет – идет бедная проявка.
– Быстро снимай халат! – кричит Игорь.
Я выполняю роль затвора, который почти отвалился от жары, сначала держу его рукой, потом понимаю, что все равно светит, и перекрываю спиной.
Непонятно каким образом расстегиваю мокрые от пота пуговицы и отдаю халат. Несмотря на духоту и кромешную тьму, время вдруг начинает резко появляться. Дальше все происходит молниеносно. Вымокали. Залили стоп-ванну. Вымокали. Залили фиксаж.
– Все, можно выходить, – командует Игорь, и мы вываливаемся из троллейбуса мокрые, измучанные и совершенно счастливые.
Я прикрываюсь футболкой и джинсами, надеть их не представляется возможным на столь мокрое тело, с лица поплыла косметика. Мимо идет военизированный патруль и бросает косые взгляды в мою сторону…
Мы решаем ехать на море промывать негатив. Грузим бочку в машину.
Морская вода оказывается столь грязной, что «купать» в нем негатив очень не хочется. Мы отправляемся в общественный туалет ДК «Молодежный».
Литровой бутылкой я набираю из крана воду, выливаю в ведро, Игорь заливает все это в бочку. Так проходит полтора часа.
Пока негатив плавает в бочке, мы решаем поужинать. Прямо в туалете. После трэша от «ТЮ!», управдома в пять утра, бесконечного пошива палатки по ночам, состояния на грани потери сознания ужин в туалете воспринимается совершенно нормально.
Вода из бочки все никак не хочет сливаться. Оказывается, негатив перекрыл слив. Чуть подняли его – и вода хлынула по всему туалету. Ничего не поделаешь, пришлось перед уходом вымыть общественный туалет!
В результате действа и подготовки к нему длительностью больше двух месяцев у нас есть две фотографии: 66,5х117 см, на которой «буянит» «ТЮ!» и гордо возвышается по центру Владимир Иванович, и 104х117 см с байкерами.
Второе дыхание троллейбуса
Идея сделать арт-объект из городского транспорта родилась у Владимира Ивановича, который предложил ее реализовать Вальдемару. Вальдемар пришел с предложением сделать пинхол из троллейбуса к Бельскому, который может сделать фотоаппарат из чего угодно.
В марте наша делегация прибыла в Мариуполь на встречу с местными властями, вооружившись чемоданом с пинхол-фотографиями, чертежами, поясняющими, как сделать фотоаппарат из троллейбуса, и верой в то, что невозможного нет.
Битва за троллейбус длилась несколько месяцев. Беготня по инстанциям, согласование бумажек…
В результате мы получили старенькую «Шкоду», последнюю в Мариуполе. Если бы не мы, ее ожидала неминуемая участь – в утиль, на металлолом.
Впереди была чудесная трансформация. Старый разваленный троллейбус с прогнившими полами постепенно преображался.
Были сделаны перегородки, полы, покрашены в черный цвет пол, потолок, стены, окна.
Многие до последнего отказывались верить, что у нас что-то получится. Вопрос выезда троллейбуса из депо зловеще висел в воздухе по техническим причинам.
Но в один прекрасный день пришел главный инженер ТТУ и сказал, что вечером будем вывозить. Подкатил трактор «Беларусь», зацепили за него наш фотоаппарат и повезли.
Мы едем с главным инженером позади троллейбуса, беседуем.
Вдруг троллейбус начинает сильно качать, наша машина обгоняет его с боку, и мы видим, что колесо вот-вот отвалится. Вся процессия останавливается. Собирается консилиум. Долго переговариваются. Видавший виды водитель троллейбуса махает рукой и говорит, что «Шкода» доедет, другой троллейбус не доехал бы. Все садятся по тракторам, машинам, троллейбусам, и мы продолжаем путь.
В результате кортеж прибывает на Театральную площадь. Здесь нас уже ждут. Толпа ликует. Счастью нет предела. Фотоаппарат на месте, а значит, съемке быть!
Юлия Бельская
P.S. Услышать вживую историю троллейбуса-фотоаппарата, увидеть огромные негативы и напечатанные фотографии можно будет с 3 по 9 августа 2018 г. Pavlovka ArtGallery, Киев, ул. Константиновская, 73.
https://www.facebook.com/events/1945006195558646/

Изображения к статье